Эксперты оценили реальность импорта бензина из Африки

Телеграм-каналы и западные издания распространили информацию о том, что Россия якобы начала массово закупать топливо в неожиданных странах — от Марокко до Ирана. Появились предположения о зависимости отечественного рынка от импорта, а японские власти даже заявили о попытке России закупить авиатопливо у них.

Однако опрошенные редакцией MSK1.RU независимые специалисты утверждают, что многие громкие публикации не отражают реальной картины на рынке.

Поводом для обсуждений стала публикация Reuters о том, что Россия импортировала около 30 тысяч тонн бензина АИ-92 из Марокко. По данным агентства, топливо якобы предназначалось для стабилизации внутреннего рынка и должно было прибыть танкером в Мурманск. параллельно появлялись сообщения о закупках топлива в Индии и Казахстане.

Независимый аналитик топливного рынка Анастасия Бунина в интервью MSK1.RU выразила сомнение в реалистичности поставок бензина именно из Марокко.

«Ну давайте подумаем, какими логистическими путями он бы в Россию доставлялся? Нет, это слишком дорого. Совершенно исключена ситуация, при которой в России будет поставляться марокканский бензин. Абсолютно исключена!» — рассуждает эксперт.

Бунина отмечает, что говорить о необходимости масштабного импорта топлива сейчас не приходится: российская нефтепереработка работает стабильно, и объективной потребности закрывать внутренний спрос зарубежными поставками нет.

«Максимум, что может быть, — это белорусский импорт. Но берут его трейдеры. Вообще, в основном весь импорт делают сейчас именно отдельные трейдеры», — говорит Бунина.

По её словам, локальные сложности на рынке бензина могут возникать, но они не означают системного дефицита. Если по отдельным видам бензина возможно небольшое напряжение, то с дизельным топливом ситуация благополучная — сохраняется профицит.

Заместитель генерального директора Института национальной энергетики Александр Фролов, в отличие от Буниной, допускает, что отдельные партии марокканского топлива могли закупаться, но призывает смотреть на масштабы поставок.

Если сложить все объёмы, фигурировавшие в публикациях СМИ, получится количество бензина, которое российские потребители используют за несколько суток.

«Даже 60 тысяч тонн звучат как невообразимый объем. Но в реальности это довольно скромный показатель», — отмечает Фролов.

Поэтому, считает он, такие поставки нельзя рассматривать как признак зависимости России от зарубежного топлива. Если импорт и осуществляется, то исключительно для решения локальных логистических задач, например, для разгрузки железнодорожной инфраструктуры в отдельных регионах.

Такой механизм может использоваться на Дальнем Востоке, который испытывает повышенную нагрузку в сезон высокого спроса, или на северо-западе страны.

«Так что вряд ли это [импортные закупки] можно рассматривать как системное явление. Это мера всё-таки экстренная. Это те объемы, которые явно раскидываются по каким-то регионам и решают точечные задачи», — поясняет эксперт.

Фролов напоминает, что подобная практика существует и в других нефтедобывающих странах. Например, США, оставаясь крупным экспортером нефтепродуктов, одновременно импортируют их для решения внутренних логистических задач.

Он также обращает внимание на временной фактор: если танкер приходит в российский порт сегодня, решение о покупке груза принималось от 2 до 4 недель назад, когда топливный кризис был на пике.

В итоге эксперты сходятся во мнении: единичные сообщения о поставках отдельных партий топлива не могут служить доказательством перехода России на масштабный импорт бензина из экзотических стран.