Пошлины на импортные огурцы: за и против

Президент Плодоовощного союза Игорь Мозговенко выступил с инициативой ввести сезонные импортные пошлины, тарифные квоты и минимальную цену на ввозимые огурцы и томаты. По его словам, это поддержит российского производителя, однако критики видят в этом административный запрет на дешевый импорт и установление ценового «пола», ниже которого рынок работать не сможет.

Мозговенко прямо заявил: «Проблема — демпинг импортной продукции. Разница по ценам между томатами российского производства и импортными огромная. В некоторые месяцы, как, например, в марте–апреле, она достигает 2,5 раза».

Согласно презентации Плодоовощного союза, в отрасль вложено около 900 млрд рублей. Самообеспеченность огурцами достигла 97%, томатами — 89%, но зимой по томатам падает до 61%. В прошлом году импортировано 489 тысяч тонн томатов, из них 58% — в период работы теплиц с досвечиванием. Основные поставщики — Азербайджан и Туркмения, по 30% каждая.

Для защиты рынка предлагаются сезонные пошлины, квоты с запретительной сверхквотной пошлиной и минимальная импортная цена. Однако рядовые россияне эту идею не оценили на фоне новостей о росте коммунальных тарифов, инфляции и налогов, что также подталкивает цены вверх.

Потребитель снова оказывается крайним. Сначала ему говорят о необходимости затянуть пояса ради стабильности, затем — поддержать отечественный бизнес, потом — защитить продовольственную безопасность России.

По мнению руководителя центра международного агробизнеса и продовольственной безопасности РАНХиГС, кандидата экономических наук Анатолия Тихонова, введение минимальной розничной цены на импортные овощи — это «палка о двух концах», способная запустить замкнутый круг роста цен и падения покупательской способности.

Эксперт отмечает, что попытки защитить внутренний рынок заградительными барьерами часто приводят к финансированию неконкурентоспособных производств за счет потребителей. Он говорит: «Нельзя всё время выезжать за счет кармана налогоплательщика-потребителя. Искусственное ограничение конкуренции всегда пагубно влияет [на рынок]. Если наше производство по сравнению с импортом становится дорогим и неконкурентоспособным, то, вводя барьеры, мы фактически будем субсидировать его из кармана граждан».

Тихонов напомнил о ситуации с АВТОВАЗом и «Ростсельмашем», где повышение пошлин и сборов не привело к росту доступности и качества для покупателей. Аналогичные риски возникают и в сегменте свежих овощей и фруктов.

«Мы же помним, когда в начале года цена на огурцы поднималась выше стоимости мяса. И что это было? Мы хотим к этому вернуться? Если цены будут высокими, покупательная способность станет еще ниже, и образуется замкнутый круг», — говорит эксперт.

При этом Тихонов признает реальные проблемы производителей закрытого грунта: растут издержки, включая тарифы на топливо и электроэнергию, а спрос упирается в потолок доходов населения. Однако решать эти вопросы нужно комплексно, а не за счет запретов.

«Да, проблему обозначили, но решение ее неоднозначно. Надо искать причины снижения издержек у производственников, работать с правительством по тарифам энергоресурсов и искать баланс между возможностями населения, поддержкой бюджета и нашей сельхозпромышленностью», — считает Анатолий Тихонов.

Профессор Леонид Холод, бывший замминистра сельского хозяйства и продовольствия России, оценил инициативу Плодоовощного союза крайне негативно.

«Мне эта идея не нравится. Когда вы хотите помочь кому-то, вы должны учитывать интересы всех остальных участников процесса. На одной чаше весов у нас интересы представителей плодоовощной отрасли, это, наверное, несколько десятков тысяч человек. А на другой — практически все россияне, потому что помидоры и огурцы покупают и едят все. Интересы российских тепличников мы соблюдем — предположим, введем квоты, минимальную стоимость и так далее. Но кто защитит интересы потребителей этих тепличных овощей?» — говорит Холод.

Он предупреждает: если установить цену выше рыночной, нет гарантии, что часть людей не откажется от покупки. У них не хватит денег — они перестанут покупать тепличные овощи. Тогда, по его словам, может возникнуть инициатива насильно их продавать.

«Понимаете, тут вопрос рыночного баланса. Если он позволяет продавать по некой цене, плодоовощная продукция продается. Если же цена не позволяет продавать, значит, установится другая цена и другой спрос. Это как бы вот с точки зрения справедливости и спроса», — считает Холод.

Объективно Россия не может конкурировать по климату с Ираном, Турцией и Азербайджаном, откуда везут тепличные овощи.

«Тепличные комплексы в России — это очень сложные производства, там капельное орошение, гидропоника, компьютерное управление. Но в Турции где-нибудь, в Узбекистане или в Иране достаточно просто иметь не тепличный комплекс, а обычный парничок без компьютерного управления влажностью, температурой, светом и так далее. Всё остальное от природы дается. Представим, что вы установите в России минимальную цену на тепличные овощи. Но по качеству они будут хуже, чем, допустим, узбекские. Почему? Потому что там объективно даже при менее оснащенной, то есть более дешевой теплице зимой они получают больше солнечной энергии. Ниже себестоимость выращивания, но качество совершенно другое. И люди, которые имеют деньги, покупают эту дорогую продукцию по абсолютно объективным обстоятельствам: она качественнее», — говорит Холод.

Эксперт напоминает, что у всех фруктов и овощей, включая тепличные, есть годовая цикличность. Самый непродуктивный период — декабрь и январь, но это и время повышенного спроса. Люди даже с небольшими деньгами покупают подорожавшие овощи для новогоднего стола. Зачем же устанавливать минимальные цены?

«Итак, на все тепличные овощи зимой цена сумасшедшая. Вот люди жалуются многие, что огурцы стоят 700 рублей. Извините, так нам что же, предлагают тогда минимальную цену ввести в 900 рублей, что ли?! Но я не думаю, что их кто-то будет вообще покупать», — заключил Леонид Холод.