Средняя зарплата в России вырастет до 108 тысяч рублей

Министерство экономического развития представило прогноз, согласно которому к концу текущего года средняя зарплата в России повысится на 8% и составит 108 тысяч рублей. Через год ожидается 115 тысяч, затем — 123 тысячи. Несмотря на эти оптимистичные цифры, многие граждане не ощущают роста: на бумаге показатели выглядят как в благополучных странах, но в реальности люди часто живут от зарплаты до зарплаты, просят «скинуть до аванса» и с тревогой смотрят на цены в магазинах.

Слово «средняя» в статистике работает аналогично слову «умеренно» в прогнозе погоды: оно успокаивает, но не отражает реальности. Средняя зарплата — это условный показатель: один получает много, другой мало, а в среднем выходит некая цифра, которая может не соответствовать доходу большинства. Алексей Захаров, основатель SuperJob, объясняет: рост зарплат в России лишь догоняет инфляцию, реальный уровень жизни на одной должности не меняется. Если человек всю жизнь работает продавцом в «Пятерочке» или «Магните», количество колбасы, которое он мог купить в 20 лет, к пенсии практически не увеличивается. Увеличение доходов происходит только при карьерном продвижении: продавец становится начальником смены, водитель — начальником гаража. Без этого инфляция съедает все индексации, и торжественные заявления чиновников о росте зарплат не имеют практического значения.

Складывается ощущение, что существует параллельная Россия, где люди получают заявленные средние зарплаты. Средние цифры растут, но богатство не распространяется на большинство. Накануне прогноза Минэкономики Росстат представил новую методику расчета неравенства. По старой оценке коэффициент Джини составлял 0,422 — почти исторический максимум, по новой — 0,375. Разницу иронично сравнивают с переходом от «всё плохо» к «ну жить можно». Однако, по мнению экспертов, реальное неравенство не уменьшилось, просто изменилась методика подсчета.

Член Центрального совета профсоюза «Новый труд» Анатолий Баранов скептичен к таким манипуляциям. Он напоминает: можно бесконечно менять способы подсчета, но обычные люди оценивают свое благосостояние по содержимому холодильника. Баранов предпочитает децильный индекс — соотношение доходов 10% самых богатых и 10% самых бедных. Если богатые получают больше бедных менее чем в 10 раз, общество считается стабильным. В России, по его словам, такого не было с 1991 года. В 1992 году на совещании московских властей обсуждался индекс «сильно за 80», чиновники признавались, что не знают, что делать. Тогда страна оказалась на грани катастрофы.

Сегодня официальные цифры выглядят более прилично, но Баранов уверен: реальные показатели расслоения — и по зарплатам, и по доходам — значительно выше статистических. Иначе трудно объяснить страну, где одни обсуждают покупку третьей квартиры как форму сохранения капитала, а другие — акции на куриные голени. Российское неравенство хорошо маскируется: оно существует и ощущается, но в отчетах выглядит приличным, как человек в дорогом пиджаке с просроченным кредитом.

Гендерный разрыв в оплате труда составляет около 30% не в пользу женщин. Глава сервиса GdeRabota.ru Екатерина Агаева связывает это с тем, что женщины чаще работают в низкооплачиваемых отраслях. Например, дошкольное образование почти полностью состоит из женщин, и средняя зарплата воспитателя около 43 тыс. рублей. В строительстве, где доминируют мужчины, зарплаты превышают 120 тыс. Возникает закономерный вопрос: почему строитель в России зарабатывает втрое больше педагога?

Кроме профессионального разделения, существует «стеклянный потолок»: женщины реже достигают вершин управления, а работодатели нервно реагируют на декретные отпуска. По данным сервиса, 67% женщин на собеседованиях сталкивались с вопросами о детях. Формально это дискриминация, но неформально считается нормой — «ну вы же сами понимаете».

Алексей Захаров, однако, оспаривает тезис о дискриминации внутри одной профессии. Он утверждает, что штатное расписание не предусматривает разной оплаты для мужчин и женщин. Проводник РЖД, хирург участковой больницы, чиновник на одной должности получают одинаковые ставки. Разница, по его мнению, возникает из-за структуры занятости: мужчины чаще выбирают тяжелые и высокооплачиваемые сферы, женщины — более гибкие и менее доходные. Таким образом, внутри профессии все равны, но на уровне экономики в целом возникает разрыв.

В итоге российский рынок труда отражает общую картину: формально все равны, фактически — как получится. Оптимистичные средние цифры скрывают высокое неравенство, гендерный разрыв и региональные диспропорции. При этом сами работники часто не видят обещанного роста благосостояния.