Педагоги выступили против отмены домашних заданий и сокращения программы

В России обсуждают возможную отмену домашних заданий и сокращение школьной программы. Глава Рособрнадзора Анзор Музаев заявил, что нейросети делают домашнюю работу бессмысленной: искусственный интеллект решает задачи быстрее, чем ученик открывает тетрадь. Кроме того, Музаев указал на системную перегрузку школьников: в школах изучают материал, который раньше осваивали в вузах, что увеличивает психологическое давление и снижает качество усвоения.

Педагоги не согласны с радикальными мерами. Академик Российской академии образования Евгений Ямбург уверен: без домашних заданий знания не закрепляются. Проблема не в самом инструменте, а в учителях, которые иногда плохо объясняют тему и «докидывают» всё на дом. Решение — не отмена, а нормальная работа педагога: не заваливать учеников одинаковыми эссе по истории и литературе в один вечер.

К нейросетям Ямбург относится без паники. Они уже здесь, и отрицать это бессмысленно. ИИ может помочь, например, проверять тетради, экономя время учителя. Но если ученик сдаёт сочинение, написанное нейросетью, это имитация, а не учёба. «Только бездарный учитель работает по учебнику литературы, какой бы хороший он ни был, — говорит Ямбург. — Наш великий русский классик Константин Ушинский писал, что никакое улучшение образования невозможно иначе, чем через голову учителя. Гаджеты нужны, но прежде всего нужно повышение квалификации учителя».

Член-корреспондент РАО, депутат Госдумы Олег Смолин также против полной отмены домашних заданий. Он аргументирует это жизненной необходимостью: прочитать роман или выучить стихи за 45 минут урока невозможно. Смолин предлагает менять не задания, а форму их проверки. Вместо проверки решения, которое мог выполнить ИИ, нужно попросить ученика объяснить его на уроке, у доски, без нейросети. «Так что надо не отменять задания, а менять форму их проверки. Проверять задание, решённое искусственным интеллектом, бессмысленно. А вот предложить парню или девушке показать, как они самостоятельно способны выполнить это задание, — это правильно».

Смолин поддерживает идею сокращения школьной нагрузки, называя её запоздалой. Он напоминает: раньше шесть уроков и домашние задания на три «урока» давали около 9 часов учебной нагрузки. Сейчас 7–8 уроков стали нормой, а домашняя работа занимает до 3,5 часов — почти 12-часовой рабочий день. Депутат указывает на учебники для 9–11 классов, которые часто написаны «скорее для студентов, чем для детей». Можно сохранить содержание, но упростить подачу, и это уже снизит нагрузку. «Но ведь далеко не всё нужно вталкивать в школьную программу, — говорит Смолин. — Перегрузка знаниями даёт обратный эффект: чем больше материала, тем хуже результат». В качестве примера он приводит математику: раньше в школе не было элементов высшей математики, но общий уровень математических знаний был выше. «Да я уже не говорю о какой-нибудь астрономии, когда 35% детей думают, что Солнце — это спутник Земли».

Евгений Ямбург, соглашаясь с коллегой, делает акцент на дифференциации. По его мнению, главный ответ на вызовы — не простое сокращение, а индивидуальный подход. Он приводит пример с ЕГЭ: экзамен изменился, ушла примитивная «угадайка». «Любил ли Онегин Татьяну?» с вариантами «да», «нет», «когда как» — это абсурд, но такие подходы постепенно уходят. Современный школьник должен понимать исторические и культурные связи: «Нужно понимать, что Иван Грозный и Шекспир — это современники, что царь Алексей Михайлович Тишайший и мушкетёры с гвардейцами кардинала — это тоже современники».

Однако главное, по Ямбургу, — не учить всех одинаково. Если ученик идёт в математику, ему нужна углублённая программа (инженерные, математические классы). Если выбирает гуманитарное направление — достаточно базовой математики. «А вот если мы всех под одну гребёнку — то именно это, конечно, и приводит к перегрузке», — размышляет педагог.

Таким образом, несмотря на громкие заявления, домашние задания вряд ли отменят. Однако их прежняя форма — «реши 20 примеров и перепиши параграф» — становится неактуальной. Мир изменился: любой ответ можно получить мгновенно. Нейросети не убивают домашку, а делают её честнее: хороший педагог сразу поймёт, где ученик думает, а где просто копирует.

Идея сокращения программы и отмены домашних заданий выглядит как попытка снять перегрузку с детей. Но без изменения подходов — от учебников до принципа «всех учим одинаково» — реформа рискует остаться косметической. И качество знаний может не вырасти, а даже упасть.